Греховные соблазны ведьм



Тем более что такие боги — красивые, сильные, мудрые, подлинные чертежи человеческого совершенства,— уже были созданы некогда могучей человеческой фантазией и воплощены в мраморе античных статуй... Тех самых статуй, которые. Человек, начавший молиться распятому спасителю, принял за изображения вредных чертей и вводящих в греховные соблазны ведьм. Статуй, которые — с обломанными руками и отбитыми носами и даже вовсе обезглавленные — оставались человечески красивыми. Может быть, если Человек станет равняться в своей жизнедеятельности на эти божественные образцы, он опять станет, прекрасен, мудр и могуч?

И на рубеже XV—XVI веков возник новый Идеал — идеал возрождения античной красоты, силы и ума Человека. Его готовую модель люди увидели в богах Греции — в Зевсе и Прометее, в Афродите и Нике Самофракийской. А значит, и в самом Человеке сместились представления о Добре и Зле: в самом себе Человек стал почитать за красоту то, что он раньше воспринимал как греховное безобразие, за ум — то, что до этого третировал как языческое безумие, и перестал принимать бессилие за силу. И наоборот.

Столкнулись два Идеала — два образа, два чертежа, две модели совершенного Человека. По образцу которого от них следует создавать, вернее, пересоздавать реального, грешного человека?

Но в таком случае спрашивается, чему и кому мешает надпись Давид на цоколе статуи Микеланджело, изображающей прекрасного, сильного и хитроумного юношу. Не остались ли здесь от религии только имена и названия? А тогда какая разница? Чем отличается в таком случае — по своей реальной задаче и функции — зеркало такого искусства от иконы? В самом деле, разве не висела целые столетия над алтарем заштатной церквушки 20.01.2018